«Клюковка» для Ольги Аросевой
В юбилейный день рождения великой актрисы ее коллеги из Театра Сатиры устроили душевный вечер. «Это не поминальный день - это настоящий день рождения!» - предупредил всех худрук театра и друг Ольга Аросевой Александр Ширвиндт.
Он приглашал на сцену друзей юбилярши и угощал их водкой, настоянной на клюкве - это фирменный спиртной напиток, который актриса делала сама. Ольга Аросева, чей огромный портрет висел на сцене, с улыбкой наблюдала за всем этим «фирменным безобразием», в котором не были нот печали и скорби, а только радость и счастье от того, что ее коллегам и избранным зрителям удалось соприкоснуться с необыкновенным талантом этой удивительной актрисы и женщины.
Артисты, выходившие на сцену в этот вечер, сначала здоровались с Ольгой Александровной, а потом уже – с залом. Там, где смех - пусть даже сквозь слезы - смерть никогда не победит жизнь…
Александр Ширвиндт:
«День рождения Аросевой – это наше алиби» - Сегодня у Олечки Аросевой день рождения. Мы - ее счастливые друзья и коллеги. Она родилась в один день с Иосифом Сталиным. И даже когда все отмечали день рождения
вождя, мы праздновали ее день рождения - это было наше алиби… Хвалиться не хочется, но хочется. Мы очень любим своих друзей и коллег, чтим тех, кто ушел… А падеж у нас страшный. Скоро наше поколение совсем тю-тю… Но сегодня у нас - застолье в честь Оленьки. Вот это красненькое – это «клюковка». Оля Аросева была создательницей этого гениального напитка. Она носила его с собой. И рецепт этот она, очевидно, украла у
другой замечательной дамы. И эта дама сегодня в зале – это Наина Иосифовна Ельцина.
Однажды где-то я рекламировал настойку, оговорился и сказал: «Как же Наина Иосифовна замечательно гонит настойку!» Она потом подошла и сказала: «Ты сказал – гонит? Подумают, что я самогонщица!» Вот сегодня я хочу поправить: она не гонит, она берет муниципальную водку и делает этот напиток! А сейчас мы будем пить знаменитый напиток. Оленька, ура! Владимир Михайлович Зельдин, пейте, но не надирайтесь - это крепкий напиток! Оля очень тебя любила, относилась к тебе с пиететом, совершенно ей не свойственным!
- Мы вместе снимались в сериале «Сваты», - рассказал зрителям 100-летний Владимир Зельдин (который назвал себя «старым волком», но Ширвиндт его поправил: «Ты волк, но не старый!»). - Я исполнял роль мужа Олечки. И меня очаровала ее необыкновенная активность в кадре. Она приходила - и изменяла режиссерский штрих. Причем, очень умно и талантливо это делала. Она была очень остроумной и просто очаровательной!
Михаил Швыдкой: «Выпивайте и закусывайте!»
- Когда я пришел в этот театр литсотрудником - а было это практически 50 лет тому назад - Ольга Александровна была в расцвете популярности и в расцвете конфликта с Валентином Николаевичем Плучеком, художественным руководителем театра. Так как Плучек не любил людей, которые снимались в «Кабачке 13 стульев». А Ольга Аросева была самой видной участницей – она играла пани Монику. Эти артисты были знаменитее всех, они могли пропускать любые спектакли в театре. Ольга Александровна была смешная, острословная, матершинница… Но при этом она была женщиной из дворянской семьи, ее отец - удивительный человек - работал послом в Литве, Чехословакии, и она сама прекрасно знала языки - испанский, чешский, немецкий.
И могла ругаться с одинаковым изяществом на всех этих языках. Когда я с ней познакомился, она мне рассказала старый анекдот. Пришел еврей к раввину и говорит: «Ребе, поговорите с моей женой, она хочет меня отравить!» - «Ну, ведите сюда женщину». Раввин поговорил с ней час, другой, позвал еврея и сказал: «Послушай, я поговорил с твоей женой. По-моему, тебе лучше самому отравиться...». Ольга Александровна рассказала это спокойно и оченьизящно. Но однажды, когда я принес записанное за ней интервью, она послала меня куда подальше на всех языках, которые знала. А потом взяла ручку и все переписала сама.
Ольга Аросева была блестящего ума и образования. А все внешнее - пани Моника, нецензурные слова и так далее - это все было что-то такое, что жило совершенно самостоятельно, отдельно от нее. Если бы Ольга Александровна была сейчас здесь, и я ее начал бы официально поздравлять с 90-летием - она бы сказала: «Вы что, сошли с ума?
Выпивайте и закусывайте! И радуйтесь!»
Федор Добронравов: «Не с кем потереться душой…»
- Мы с большой любовью относились к Ольге Александровне. Она великая – и это не преувеличение. И как мама для тех, кого любила и приютила возле своего стола. И вот эти все напитки, которые сейчас стоят на столе – они стояли и на нашем спектакле «Как пришить старушку», который мы играли вместе. Ольга Александровна тогда сказала: «Я слишком люблю театр, чтобы еще воду представлять как водку!»
Мне последние годы посчастливилось отдыхать с Ольгой Александровной на море в Болгарии. Она негативно
относилась к тем людям, которые совмещают спиртное с работой. Но в быту делала это красиво. Но больше любила смотреть, как другие «вкусно выпивают». В 8 утра она стучала к нам с женой в номер и говорила: «Федя, мне там надо… картину прибить…».
Ну, я шел к ней, там уже стояла рюмочка водки, закусочка, нарезочка - все, как положено. Выпиваю, стучу для приличия по стене, возвращаюсь в свой номер. Жена: «Откуда ты, восемь утра?» Я говорю: «Да Ольга Александровна просила картину повестить…». Через 15 минут - снова стук в дверь: «Федя, неровно прибил!» А теперь ее нет, и не с кем «потереться» душами… Нам так сейчас не хватает ее посиделок на даче, ее рассказов,
баек, анекдотов… Тепла ее не хватает…
Вера Васильева: «Олечка – моя родная сестра!»
- Я знала Олечку, пожалуй, лучше всех. Мы вместе с ней учились в театральном училище в 43 году. И я навсегда запомнила эту крепенькую девочку, очень веселую, с огромными и умными, удивительными глазами. Она была лидером с первого курса. Если где-то собиралась стайка студентов, значит в центре – Оля Аросева. Она рассказывала анекдоты так, что все умирали от смеха, а я тогда была еще скромнее, чем теперь, стояла в сторонке и спрашивала: «О чем вы там говорите?» А она: «Веруш, тебе еще рано это знать, ты еще маленькая!» А я, между прочим, старше ее на два месяца! После училища Оля ушла в театр комедии в Питере, и появилась в нашем Театре Сатиры, когда я уже тут работала.
Наша первая работа с Плучеком Валентином Николаевичем была – красивая китайская пьеса, о китайских Ромео и Джульетте. Я была китайской Джульеттой, а моя служанка – веселая и ловкая – это Олечка Аросева. Это было наше начало… А потом мы почти 70 лет работали в одном театре. И конечно, это большое счастье. Я ее звала Оль-Оль, а она меня - Кузьмишка, потому что моего папу зовут Кузьма, а ей казалось, что я истинная дочь своего отца. Уже в зрелом возрасте, когда актрисы и не мечтают о таком счастье, нам подарили пьесу «Реквием по Радомесу». На одну из главных ролей пригласили великую Елену Образцову.
Последние репетиции я проводила с больным плечом, повредила на другой репетиции. Помню, как Олечка меня обняла и сказала: «Верушка, держись! Не подавай виду, что больно!» У меня всегда было ощущение, что Олечка – моя родная сестра. Сама она, играя роль в этом спектакле, говорила такие слова: «Я узнала о том, что тяжело больна. И мне предстояла очень тяжелая операция. Но когда вышла на сцену, я пела!» И она это произносила так, как будто большего счастья в жизни не может быть.
Оказалось, что у самой Оленьки именно в это время была точно такая же ситуация. Она была тяжело больна, но об этом никому не говорила. Оля, как ее героиня из последнего спектакля, отдавала свое сердце зрителю и театру. Я верю, что сейчас она чувствует, что ее родной дом отмечает ее день рождения, чувствует нашу благодарность и любовь.
Геннадий Хазанов: «Либо в рай, либо в Театр Сатиры…»
- Мне очень повезло. Ольга Александровна преподавала на нашем курсе в училище циркового и эстрадного искусства. Занятия были незабываемыми. И, конечно, помимо занятий, связанных с мастерством, были какие-то минуты, часы общения, и они бесценны.
21 декабря 95 года я выступал на 70-летии Ольги Александровны. Играл Сталина, который ее поздравлял. Почему Сталина? Я случайно узнал, что она родилась с ним в один день. И есть еще такой интересный факт – когда Аросева была маленькой девочкой, Сталин держал ее на руках на одном из парадов на Красной площади! Сама она была необыкновенно остроумной. Помню, вспоминая свои критические годы жизни в Театре Сатиры, когда была в конфликте с худруком, она сказала: «Актеры Театра Сатиры после смерти попадают либо в рай, либо обратно – в Театр Сатиры». А узнав, что я женился, Ольга Александровна сказала: «Гена, запомни, женщины – слабый пол, но жены в эту категорию не входят!»
Юрий Васильев: «Проверка на творчество и человечность»
- Трудно было пройти творческую и человеческую проверку, которую устраивала для молодых артистов Ольга Александровна… Одну из них я не забуду никогда… В 1986 году мы вместе летали в Афганистан, в 15-дневную командировку. Мы прилетели в Кабул, там дали концерт. Потом нас повезли в Баграм, а следующий пункт назначения – Руха. И когда мы произносили это слово, люди, которые там служили, как-то замолкали… За день
до поездки нам устроили стрельбы. Ольге Александровне дали пистолет, а мужчинам - автоматы Калашникова. Потом мы еще стреляли из БТР…
В назначенный день посадили в вертолет, надели парашюты и объяснили, что при попадании снаряда в вертолет мы должны в течение 10 секунд дернуть за кольцо... В иллюминатор выставили пулемет, и мы полетели. Ольга Александровна, чтобы разрядить обстановку, все время что-то рассказывала, смешила всех. Подлетели – а там все завалено сожженной военной техникой. На память фотографируемся с пилотами вертолета, пересаживаемся на БТР и едем в горы. Там установки «Град», а под землей, «в метро», как сказали военные, маленький спортзал. Там и выступали. Когда уставшие, запыленные солдаты видели настоящую пани Монику, они остолбенели… Ребята после концерта подарили ей принесенные с гор цветы.
Аросева почти никогда не плакала, а тут на глазах появились слезы. Потом через несколько месяцев Ольге Александровне пришло письмо. В нем - наша фотография с вертолетчиками, и рассказ женщины, которая сообщала, что это фото незадолго до гибели ей прислал муж. Он ей писал: «Сегодня везли в Руху артистов из театра Сатиры с Ольгой Аросевой. Они смеялись, рассказывали анекдоты, смешные случаи - видимо, не понимали, куда попали…». Вот с этим «непониманием» мы и проехали по Афганистану. Причем, Ольга Александровна всегда сидела на БТРе на командирском месте…
Александр Ширвиндт: «Стойкость – великолепная!»
- Помню, прошло лет пять, как я стал руководителем этого театра. И вдруг наступил период, когда все валится, валится… Аросева пришла ко мне, и я ей говорю: «Оля, больше не могу! Нет моих сил, ухожу - лучше буду артистом!» Она: «Шура, вот я тебе говорю совершенно серьезно: как только я помру - уходи!» Я ей: «Оленька, умоляю, не тяни с этим!» Но, слава Богу, она протянула еще десять лет… Стойкость у Ольги была великолепная, она никогда не жаловалась ни на что. Последнее время лишь советовалась со мной насчет транспорта. Сказала как-то: «Шура, мне нужна такая машина, чтобы мне не приходилось из нее вылезать, и чтобы в ней не надо было садиться… А вот так чтобы я - встала и поехала!» И мы нашли такую машину, и купили, и подвозили Олю прямо к
служебному входу.
Однажды она приезжает на работу, ее вынимают из машины, ставят на ступеньки. И вдруг какой-то восторженный - то ли полу-театрал, то ли полу-идиот - бросается к ней: «Ой, Аросева! А что сюда-то?» Она: «В театр, на спектакль…» На самом деле она ни дня не могла прожить без театра, без зрителей. Когда уже стала плохо ходить - в тапочках шла за кулисы, там стояли костюмеры, которые надевали ей туфли на высоченных шпильках. Выпархивала на сцену - и играла! А потом еле-еле шла обратно... Но этого зрители никогда бы не увидели… Вообще, искусство театра – это такой тлен… Вот не зафиксировали спектакль на видеокамеру - и он пропал навсегда. И лишь любимые люди остаются с нами навечно…
ИА «Столица» для еженедельника "НЭП"
